Головна / Статті / Історія / Мясорубка на Халхин-Голе

Мясорубка на Халхин-Голе

Летом 1939 года советские и японские войска сошлись у реки Халхин-Гол на территории Монгольской Народной Республики (МНР). Ареной боёв стала бескрайняя степь, у русла самой реки небольшие песчаные сопки чередовались с глубокими котловинами. С помощью советских и японских документов попробуем разобраться, как были организованы боевые действия на Халхин-Голе, и как оценивали друг друга противники — армии СССР и Японской империи.

Начало

Первые бои отличались крайней неразберихой. На протяжении нескольких дней сообщения о стычках на границе даже не поступали в Москву. Когда же стало известно о японских провокациях на рубежах МНР, командованию Красной армии пришлось впопыхах искать на картах район боёв и пытаться понять, чего вообще хотят добиться японцы в голой степи, почти не имеющей воды. Для Красной армии Халхин-Гол стал первым после окончания гражданской и советско-польской войн крупным сражением, в котором проверку боем проходило буквально всё: от медицинской службы и организации снабжения до тактики пехоты.

В конце мая, после ряда стычек, советские и японские войска покинули правый берег Халхин-Гола. На левом же, западном берегу реки маховик войны только набирал обороты. Из СССР в Монголию за тысячи километров перебрасывались танковые и авиационные части.

Летние бои отличались крайним напряжением — никто не хотел уступать. Советским войскам удалось сдержать июльское наступление японцев у горы Баин-Цаган и отбросить противника на восточный берег реки. К 20 августа, времени начала решающего наступления, советские войска подтянули к месту боёв 574 орудия — против июльских 348.

Невидимый враг

Противник не сидел сложа руки. Японская оборона строилась на отдельных узлах сопротивления и состояла из нескольких линий траншей. Отдельные окопы оборудовались для снайперов и борцов с танками, которые использовали бутылки с бензином и мины на шестах. Каждый узел был приспособлен к длительной круговой обороне и имел огневую связь с соседями. В советских отчётах после боёв отмечалось, что «даже при большом наличии бугров и котлованов, перед передним краем мёртвого и непоражаемого пространства не наблюдалось».

Перед своими траншеями японцы выставляли ориентиры для стрельбы — вешки из дёрна, листки белой бумаги, гильзы и белые флажки. Ими пользовались не только артиллеристы и пулемётчики, но и отдельные стрелки с винтовками. Огневые точки тщательно маскировались, а солдаты на позициях перемещались исключительно ползком или пригнувшись.

Советские специалисты высоко оценили японскую лоткообразную лопату, а также наличие в войсках… кос, легко срезавших густую монгольскую траву. Это облегчало маскировку сооружений. Нередко для того, чтобы ввести наблюдателей в заблуждение, японцы выставляли макеты танков и орудий, чучела солдат.

Перекрытия полевой фортификации из небольших бетонных плит позволяли выдерживать обстрел даже 152-мм снарядами. Зато минных полей у японцев почти не было, как и колючей проволоки. Лишь перед некоторыми узлами обороны располагались участки заграждений шириной по 100 –150 м. Ещё одним недостатком японской обороны, по советской оценке, было скученное расположение укрытий для пехоты.

Слабые места имелись и у советской стороны. Например, остро не хватало хорошо обученной пехоты, как и специального снаряжения для неё. Ещё после первых боёв отмечались чрезмерные потери в комсоставе:

В отличие от японской армии, в советских частях многие военнослужащие, и особенно офицеры, практически повсеместно игнорировали самоокапывание и маскировку. Да и маскировочных средств в подразделениях либо не было вовсе, либо они не подходили по цвету к фону местности.

Оказалось, что советская малая сапёрная лопата мало подходит для работы в песчаном грунте. Поскольку в ротных и батальонных оборонительных районах не озаботились рытьём ходов сообщения, передвигаться от подразделения к подразделению приходилось по открытой местности. Это также приводило к дополнительным потерям командиров. Показательно, что даже на командном пункте армейской группы у горы Хамар-Даба блиндажи с лёгким перекрытием до августа имели только комкор Георгий Жуков и оперативный отдел. Остальные же отделы размещались в автомашинах у выкопанных щелей — укрытий от бомбардировки.

Руководство 36-й стрелковой дивизии называло ахиллесовой пятой Красной армии слабое взаимодействие между всеми родами войск, а также недостаточное использование местности, неудовлетворительное наблюдение, отсутствие средств связи у артиллерии. Особенно плохой выучкой выделялись недавно развёрнутые по мобилизации части. Сильными сторонами назывались хорошая обеспеченность автоматическим оружием и «преданность Социалистической Родине, делу партии Ленина – Сталина».

Японцы отмечали «назойливость» советских атак, но легко догадывались об их подготовке по сильному шуму при передвижении. Ночные атаки РККА проходили упорно, но беспорядочно, врассыпную. Именно поэтому, как считали японцы, они каждый раз оканчивались неудачно для Красной армии. При этом, уже по советским данным, ночью красноармейцы легче поддавались панике: «ночью боимся противника». Не раз встречаются упоминания о белогвардейцах, дававших ночью ложные команды. Возможно, именно лёгкость таких небольших побед и вызвала со стороны японцев презрение к противнику, за что вскоре им предстояло поплатиться.

«Характер боёв — настоящая мясорубка»

В начале августа части Красной армии на Халхин-Голе получили множество указаний от командования. Бойцам было необходимо учиться ближнему бою и меткой стрельбе, переползанию на дистанцию до 400 м, ориентированию на местности и самоокапыванию. Им следовало иметь маскировочные сетки для касок и туловища: одиночного бойца и даже группу не должно было быть заметно с 50 м. Солдаты должны были суметь в наступлении подползти к завесе своего артиллерийского огня вплотную. Разведке предписывалось справляться с распознаванием системы вражеского огня. В ночное время свои войска требовалось обозначать белыми повязками и открывать огонь по противнику только в упор.

20 августа 1939 года, сосредоточив силы и накопив горючее и боеприпасы, советские войска внезапно перешли в наступление с целью окружения и уничтожения японской группировки. Атаке предшествовал массированный артиллерийский и авиационный налёт; командарм 2-го ранга Григорий Михайлович Штерн, руководивший действиями 1-й армейской группы, лично наблюдал за работой полутора сотен бомбардировщиков СБ. Истребители совершали по 5 – 8 вылетов в день. Японская тяжёлая артиллерия, за время затишья не поменявшая позиций, была в значительной степени выведена из строя первым же ударом. Господство советской авиации и артиллерии неоднократно подтверждают японские источники.

Японские пехотинцы отчаянно сопротивлялись. Бои шли за каждую высоту. По оценке Штерна, «характер боёв — настоящая мясорубка, так как в плен кроме одиночек не сдаются, пока идёт только на смерть».

Советские войска выручала техника, пехота шла в атаку при поддержке танков и бронемашин. Как отмечалось в документах по итогам боёв, «каждая стреляющая огневая точка задерживала атаку, атакующие залегали до тех пор, пока танк или бронемашина не уничтожат её». Танки прорывали оборону японцев, шли вперёд, а если пехота задерживалась, то возвращались и уничтожали уцелевшие огневые точки противника. Незаменимыми в этом деле показали себя химические (то есть огнемётные) танки Т-26. В июльских боях на 13 стрелковых батальонов приходилось 8 – 9 танковых. В августе плотность танков доходила до 20 машин на 1 км фронта или две роты танков на стрелковый полк (не считая артиллерийских и огнемётных танков).

С другой стороны, такая насыщенность бронетехникой приводила к нехватке пехоты сопровождения. Случалось, что после разгрома очередного узла обороны танки без пехоты уходили на дозаправку и пополнение боекомплекта, которого хватало всего на 3 – 4 часа боя. А когда вперёд шла пехота, уже, казалось бы, уничтоженные огневые точки японцев вновь оживали. Поэтому Штерн требовал сначала давить окружённые очаги сопротивления полевыми пушками, «сорокапятками» и огнемётами, а затем уже пускать в наступление танковые и пехотные подразделения.

Жуков приказывал не позднее чем к рассвету накормить бойцов горячей пищей и обеспечить горячим чаем «с галетами и сахаром». При ведении боёв на окружение он указывал: «Главным средством боя является ручная граната, огонь в упор и штык», поскольку артиллерия могла ударить по своим.

В августе пехотные командиры нередко бросали в атаку свой последний резерв — разведчиков. Их посылали в самые тяжёлые точки, поэтому потери разведки были очень высоки — до 70 % личного состава. Уже в первые дни августовского наступления многие разведподразделения рот и батальонов просто перестали существовать.

К исходу четвёртого дня наступления на территории МНР осталась лишь, по словам Штерна, «группа изолированных очагов отчаявшихся и осатанелых японцев». Но и окружённого врага необходимо было уничтожить, пока не подошли свежие японские части. Пленные японцы часто «не знали» (а на самом деле не хотели говорить) даже элементарных вещей, например — номера собственной части. Упорные бои продолжались до 30 августа, а в сентябре 1939 года советские войска отбили попытки японцев вновь перейти границу.

Характерно указание начальника Главного политуправления Красной армии Льва Мехлиса, увидевшего газетную заметку «Японцы удирали, как испуганные зайцы» и отметившего ее неправильный тон: «Верно, что по стойкости и героизму воинов с Красной армией не может сравниться ни одна армия в мире. Но нельзя было закрывать глаза и на то, что неграмотный, забитый и обманутый японский солдат, терроризированный офицерами, проявлял большое упорство, особенно в обороне: даже раненые отстреливались, а в плен не сдавались. Вот почему нельзя было печатать этой заметки под таким крикливым заголовком. Она неправильно ориентирует, размагничивает бойцов. С другой стороны, рассказывая об успехах и победах красноармейцев, подразделений, нельзя допускать никаких преувеличений. Нужно тщательно проверять материал. У нас достаточное количество действительно чудесных подвигов, героических эпизодов, чтобы не сочинять и не преувеличивать».

Источник: warspot.ru

ТАКОЖ ПЕРЕГЛЯНЬТЕ

Інтифада №3 через Єрусалим? Історія 2-х перших інтифад

Визнання Єрусалима столицею Ізраїлю з боку США цілком може викликати третю інтифаду. Які це може ...

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Facebook Auto Publish Powered By : XYZScripts.com